Без понимания событий, запуганные ими и озлобленные, они беспомощно и злобно барахтаются со дня своего воцарения в водовороте интриг, разрывают одну паутину, чтобы тотчас же попасть в другую, освобождаются от влияния одного прохвоста, чтоб попасть под влияние другого, еще большего. Они хотят одного: охранения деспотического идиотизма, общественной неподвижности.
И ищут людей и средств, которые дали бы им возможность преодолеть козни и чары исторического процесса. За всё хватаются, то поочередно, то одновременно, чтоб приостановить колесо развития.
Но оно не останавливается. Они озлобляются, и то подлое и порочное, что лежит в основе их натуры, все бесстыднее выступает наружу. Тупая апатия все чаще сменяется припадками эпилептической злобы. Они быстро привыкают к веревке, свинцу, кандалам, крови, и чтение отчетов о погромах, заточениях, расстрелах доставляют сладострастное удовлетворение.