«Был полярный день и почти все время нашего пути стояла прекрасная погода. Термометр показывал всего минус 30°С, ветра не было — для Антарктиды это редкость. Мы прошли маршрут за три недели, не потеряв ни минуты на ремонт машины. В общем все шло слишком хорошо.

Первая неприятность произошла, когда мы разбили основной лагерь в точке, соответствовавшей, по всем нашим замерам, Южному магнитному полюсу. Все были вымотаны, поэтому легли спать пораньше, но заснуть не могли. Чувствуя неясное беспокойство, я встал, вышел из палатки и в 300-х метров от нашего вездехода увидел какой-то светящийся шар. Он подпрыгивал будто футбольный мяч, только размеры его были раз в сто больше.

Я закричал, и все выбежали наружу. Шар перестал подпрыгивать и медленно покатился к нам, на ходу меняя форму и превращаясь в какое-то подобие колбасы. Менялся и цвет — становился темнее, а в передней части «колбасы» начала появляться страшная морда без глаз, но с отверстием, похожим на пасть.
Снег под «колбасой» шипел, будто она была раскаленной. Пасть шевелилась, и мне, ей-богу, казалось, что «колбаса» что-то говорит. Фотограф экспедиции Саша Городецкий пошел вперед со своей камерой, хотя старший группы Андрей Скобелев кричал, чтобы он не смел подходить к «колбасе», а еще лучше, чтобы вообще стоял на месте. Но Саша продолжал идти, щелкая затвором. А эта штука… Она мгновенно опять изменила форму — вытянулась узкой лентой, и вокруг Саши возник светящийся нимб, будто вокруг головы святого.

Помню, как он закричал и уронил аппарат.

В этот момент раздались два выстрела — стрелял Скобелев и стоявший справа от меня наш врач Рома Кустов. Мне показалось, что стреляли не разрывными пулями, а бомбами — такой был звук. Светящаяся лента вспухла, во все стороны брызнули искры и какие-то короткие молнии, и Саша оказался охваченным как бы огнём святого Эльма. Я бросился к фотографу. Он лежал ничком и был мертв. Затылок, ладони и, как потом оказалось, вся спина словно обуглились, полярный спецкостюм превратился в лохмотья.

Мы попытались связаться по радио с нашей станцией «Мирный», но из этого ничего не вышло, в эфире творились нечто невообразимое — сплошной свист и рычание. Никогда мне не приходилось встречать такую дикую магнитную бурю! Она продолжалась все трое суток, которые мы провели на полюсе. Фотокамера оказалась расплавленной, будто от прямого попадания молнии. Там, где «проползла» лента, снег и лед испарились, образовав колею глубиной в полметра и шириной метра два.

Мы похоронили Сашу на полюсе. Через двое суток погибли Кустов и Борисов, затем — Андрей Скобелев. Все повторилось. Мы работали снаружи, настроение было подавленным, снежный холм на Сашиной могиле так и стоял перед глазами.

Сначала появился один шар — прямо на Сашином холме, а минуту спустя — еще два. На этот раз мы все видели: шары возникли, будто сгустившись из воздуха, на высоте примерно сотни метров, и только тогда медленно опустились, повисели над землей и начали двигаться по каким-то сложным траекториям, приближаясь к нам.
Андрей Скобелев снимал, а я замерял электромагнитные и спектральные характеристики — приборы заранее установили метрах в ста от машины. Кустов и Борисов стояли рядом с карабинами наготове. Они начали стрелять, едва только им показалось, что шары вытягиваются, превращаясь в «колбасу».

Message too long. Click here to view full text.